Блог

«Каждый день проходил на адреналине»

«Каждый день проходил на адреналине»

Павел Попко — первый и пока единственный незрячий тестировщик в Сбербанке — с юности любил возиться с компьютерами. К Международному дню инвалидов он рассказал свою историю, чтобы люди с ограниченными физическими возможностями знали, что можно полноценно жить и профессионально развиваться в высокотехнологической компании.

После школы он поступил на факультет информационных технологий. А затем около 10 лет работал системным администратором. Большую часть жизни зрение у Павла было, хоть и слабое. Но в 2015 году оно пропало совсем.

Три года из-за операций и больничных процедур он практически не работал. А когда начал думать, куда податься, друзья стали уговаривать его пойти работать массажистом. Но расставаться с техникой, как и с экстремальными видами спорта, Павел не собирался. Теперь он отвечает за то, чтобы онлайн-продукты Сбербанка были доступны и удобны для незрячих людей.

В чем особенности его работы, как он адаптировался в огромном офисе, и сколько раз прыгал с парашютом – читайте в интервью.

— Расскажите, пожалуйста, как вы попали в Сбербанк?

— Я стал исследовать и тестировать доступность мобильных приложений. И это было больше, чем работа: раз уж я сам стал незрячим, нужно было понять, чем я могу пользоваться и как это делать. Потом у меня был проект с Департаментом информационных технологий Москвы: они разрабатывали приложение, и я стал их консультантом по доступности. Затем несколько месяцев работал в «Доме слепоглухих» в Пучково, где преподавал компьютерную грамотность для незрячих и слепоглухих. А летом 2018 года я начал работать в «Сбербанк-Технологии», где занимался исследованиями. В ноябре перешел в команду «Особенного банка».

— Как вы узнали о вакансии в Сбербанке?

— Мой брат Анатолий, тоже незрячий, был внешним экспертом банка по доступности. Постепенно в Сбербанке поняли, что им нужен человек, который будет тестировать и помогать разрабатывать доступные незрячим продукты, на полный рабочий день. Предложили вакансию моему брату, а он порекомендовал меня. Я отправил резюме, выполнил тестовое задание и первым пришел на собеседование. Желающих было много, но выбор остановили на мне.

— Каким было первое впечатление от компании?

— Впечатление было сильным. Мысль о работе в банке приходила ко мне еще в детстве. Поэтому, когда узнал о вакансии, сразу же сел за тестовое задание. Сложности начались уже на этапе заполнения документов – их было так много, что пришлось привлекать зрячих помощников. А потом прошел собеседование и вышел на работу.

Я никогда не работал в столь крупной компании. Ее размер был не только преимуществом, но и проблемой. Незрячие здесь до меня не работали. Начался сложный процесс адаптации. Меня – к новой обстановке. И окружающих – ко мне. Каждый день проходил на адреналине. Было по-всякому, но в итоге коллектив оказался удивительно адекватным.

— Расскажите, пожалуйста, про «Особенный банк».

— Эта команда сформировалась в 2016 году. Изначально она занималась адаптацией продуктов и сервисов для людей с инвалидностью. Но довольно быстро они пришли к выводу, что это название не полностью отражает суть, потому что особенные потребности есть не только у людей с инвалидностью. У них эти ограничения постоянные, но есть люди, у которых такие же ограничения, только временные. Например, если у человека нет руки, то это ограничение постоянное. А если человек сломал руку, то у него такое же временное ограничение. И поэтому адаптировать сервисы нужно не только для людей с инвалидностью, а для очень широкого круга лиц.

— За что в команде отвечаете именно вы?

— Моя задача заключается в том, чтобы приложение и сайт «Сбербанк Онлайн» были доступны для незрячих. Поэтому – консультирую, тестирую, рассказываю, показываю, объясняю. Доступность в данном случае – это адаптация для пользователей скринридеров. Скринридеры – это программы, которые позволяют незрячим пользоваться компьютерами и сенсорными телефонами. Буквально скринридер переводится как «чтец с экрана».

Если мы возьмем айфон, то он доступен незрячему «из коробки». В нем есть встроенная программа озвучки VoiceOver, мы можем ее запустить и начать пользоваться: там все ярлыки и кнопки подписаны. Но если мы возьмем стороннее приложение из App Store, то тут полная неизвестность. Некоторые приложения могут быть сделаны так, что скринридер не увидит никакой текстовой информации. Или же элементы управления этим приложением будут сделаны нестандартно, а значит – неудобно. Моя работа – помогать командам создавать доступные и удобные продукты для незрячих клиентов. То есть объяснять, что должно получиться на выходе, тестировать прототипы, вносить доработки, снова тестировать, и так до тех пор, пока продукт не станет полностью user friendly для незрячих.

— Вы только тестируете?

— Не только – все начинается задолго до теста. Основа моей работы – общение с командами разработчиков на всех этапах, и чем раньше, тем лучше. В самом начале – обсуждение макетов на бумаге в виде набора картинок экрана. Команды рассказывают об элементах экрана и функциях. Я объясняю, что, например, заголовок должен быть размечен, что с этим элементом могут быть проблемы, а этот лучше заменить на другой, поскольку он более доступен. Взять хотя бы поле ввода текста: оно может быть сделано стандартным образом, а можно нарисовать его самостоятельно. И команды порой хотят делать собственный элемент, так как он им кажется красивее или лучше подходит под их сценарий. Но мне, как незрячему, потом будет неудобно этим пользоваться.

Когда идеи разработчиков реализуются в коде, они передают сборку на тестирование. Я смотрю интерфейс, изучаю, как он работает, все ли понятно. Если возникают проблемы, встречаюсь с командой и вместе с ними прохожу по всем сценариям использования. Команда при необходимости уходит на доработки, потом мы смотрим следующую реализацию.

Конечно, многие мои коллеги уже настолько погружены в тематику доступности, что часто сами могут определить, как лучше сделать. Но если функционал сложный, то они описывают мне свою задумку: какие у них есть поля, кнопки, что будет происходить при том или ином действии. И мы вместе отрабатываем доступность. Ведь гораздо проще создать доступный продукт с нуля, чем сначала сделать продукт недоступным, а потом тратить кучу времени и усилий, чтобы его изменить, исправить или доработать.

— Вы говорили, что мечтали работать в банковской сфере, но с трудом представляли, как вы можете быть встроены в структуру. Как вы сейчас в нее встроены?

— Я «встроился» туда, как только компания поняла необходимость такого сотрудника, как я. Безусловно, можно разово адаптировать какой-то продукт, сделав его полностью доступным, но с каждым обновлением доступность, бывает, ухудшается. Чтобы так не происходил, нужен незрячий эксперт.

Когда я пришел, долго погружался в курс дела – и этот процесс идет до сих пор. В каких-то этапах я больше встроен в процесс, в каких-то пока меньше. Как говорится, нет предела совершенству. В банке более 70 команд занимается разработкой – одного незрячего тестировщика недостаточно.

Но и задачи «повесить» на меня все внутрибанковское тестирование тоже нет. Задача выражается в том, чтобы я, владея экспертизой, смог донести знания до команд разработчиков, чтобы они с самого начала делали приложение доступным. Во многом сейчас так и происходит. У нас очень высокая культура разработки, и часто наши продукты выходят от разработчиков уже адаптированными. Иначе я бы просто захлебнулся в работе.

— Что вы имеете в виду, когда говорите о культуре разработки?

— Самый распространенный пример – заголовок. Если мы откроем Word, напишем текст, выделим его жирным и увеличим размер, он от этого не станет заголовком. Он станет визуально на него похожим, но и только. Культура разработки как раз и состоит в том, что грамотный разработчик не станет делать форматирование, а использует специально принятый для заголовка тег. И когда к этой функциональности обратится незрячий человек со скринридером, программа посмотрит в код, увидит, что здесь стоит тег заголовка, и озвучит незрячему пользователю, что это заголовок. То есть внешне это может выглядеть одинаково, но в коде это принципиально разные вещи.

— Можно ли сказать, что разработчики таким образом предугадывают потребности слабовидящих?

— Они просто делают свой интерфейс, продукт или функциональность, ориентируясь на клиента. Разработчики не думают, зрячий это будет человек или нет. Поэтому для начала достаточно знать, что приложением или сайтом будут пользоваться в том числе люди с различными потребностями, и заложить основные аспекты доступности на этапе разработки. И тут не нужно изобретать велосипед: есть гайдлайны по разработке, документация, в которой написано, как сделать качественный продукт.

Есть очень хороший пример – Smart AudioBook Player. Это приложение для чтения аудиокниг, которое разработал обычный зрячий человек. Он просто очень любил аудиокниги, был Android-разработчиком и решил написать качественное приложение для себя. Он даже не знал, что незрячие могут пользоваться сенсорными устройствами. Он просто хорошо делал свою работу, скрупулезно выполняя требования гайдлайна. И в итоге это приложение оказалось потрясающе доступным для незрячих людей.

— То есть если разработчики будут грамотно делать свою работу, то все приложения будут доступны незрячим?

— В большой степени, да. Но есть нюансы. Если функциональность очень простая, то и реализация будет простой. Но если это большой, серьезный и сложный продукт вроде Сбербанк Онлайн, то сделать его доступным гораздо сложнее. Продукт ведь должен быть не просто доступным, но и удобным. И тут уже без опыта конечного пользователя не обойтись.

— А как вы адаптировались в офисном пространстве?

— Было сложно. Поначалу я встречался с коллегами у метро, чтобы вместе с ними дойти до рабочего места. Постепенно сам стал изучать дорогу от метро до работы, потом от первого этажа до своего рабочего места. Для незрячего человека изучить маршрут – стандартная процедура. Гораздо проще запомнить маршрут и ходить по нему каждый день, чем каждый раз ходить как по-новому.

У нас в офисе непростая навигация, поэтому я просто запомнил, как идти от лифта до своего рабочего места. Если у меня частые встречи или те, что я могу спрогнозировать, то я стараюсь забронировать удобные и известные мне переговорки на моем этаже. А если нет, то прошу коллег мне помочь.

— А как вы бронируете переговорки? Вам доступен наш сайт по бронированию?

— Переговорки, к сожалению, сам забронировать не могу, помогают коллеги. Далеко не все внутрибанковские продукты доступны для незрячих людей. Там очень много визуального восприятия, многое зависит от графических элементов. Я понимаю, что это очень удобно для зрячего человека: он одним взглядом может воспринять большой массив информации. Но незрячий пользоваться этим не может: скринридер работает только с текстовой разметкой. А если у вас какое-то поле обведено красной рамочкой, то скринридер об этом не скажет. Хороший разработчик поле не только обведет красной рамочкой – он еще и в явном виде напишет, что это значит.

— Как думаете, может быть, появятся программы, которые будут читать и изображения тоже?

— Возможно. Но графическая информация не всегда трактуется однозначно. Например, у Facebook уже несколько лет реализован проект – распознавание фотографий с помощью искусственного интеллекта. И когда незрячий пользователь открывает чей-нибудь профиль, то может услышать описание его аватарки, сделанное машиной. Но звучит это так: «На фотографии два человека, дерево и собака».

— Когда вы пришли в компанию, многие вообще впервые столкнулись с незрячим человеком и не знали, как себя вести. Сейчас это изменилось?

Для тех, кто видит меня в первый раз, ничего и не изменилось. А у тех, с кем я часто общаюсь, уже нет никаких проблем, мы прекрасно ладим. Проблема в том, что люди не знают, как общаться с незрячими людьми. Думают, что нужно общаться как-то особенно, как-то не так, как они это делают с другими коллегами. Многих это сильно пугает. У себя на работе я стал привычным.

— А есть какие-то особенности в общении?

— Есть. Например, если я, проходя по коридору, услышу «привет», я никак не узнаю, кому это адресовано. Поэтому я не всегда могу поздороваться в ответ, и кому-то может показаться, что я не хочу общаться. А я, может, и хочу, просто не знаю, что обращаются именно ко мне. Зрячие могут получать информацию визуально, а незрячие только аудиально, поэтому всегда лучше обращаться по имени.

— Есть еще какие-то правила?

— Нет какого-то свода правил или ограничений, нужно просто быть свободнее. Важно просто общаться, как и с остальными. Не нужно ничего выдумывать и решать за человека, что ему что-то может быть некомфортно. Если мне как незрячему будет некомфортно, я сам скажу. Если мы станем общаться, у нас будет шанс сделать коммуникацию удобной для всех. А если нет, то и шанса не будет.

— Расскажите, пожалуйста, чем вы увлекаетесь?

— Я очень люблю читать. В детстве вообще не читал книг, но лет с 20 начал наверстывать и до сих пор не могу остановиться. Это как кинематограф, только истории длиннее и ими можно дольше наслаждаться. Я читаю все подряд: от мусорной литературы и детективов, которые я очень люблю, до высокой классики и бизнес-литературы. Последнее время увлекся скандинавскими детективами.

Люблю экстремальные виды спорта. Занимаюсь скалолазанием, прыгаю с парашютом. С раннего детства мечтал о небе, хотел даже пройти программу ускоренного обучения прыжкам с парашютом и свободному падению AFF. Но из-за слабого зрения мне просто не дали допуск. Поэтому все мои 6 прыжков, к сожалению, были с тандем-мастером. А еще я заядлый турист: люблю походы, байдарки, сплавы. Река, лес, костер, комарики – кто-то же должен их кормить. Кто, если не мы?

— Как вы видите развитие своей карьеры?

— Пока меня устраивает должность и функция, которую я выполняю сейчас. В пределах этого я вижу для себя очень много путей развития. В идеале я хочу наладить процесс таким образом, чтобы весь выпускаемый Сбербанком функционал выходил доступным для незрячих людей. Для этого нужно очень четко и качественно выстроить все взаимодействие команды. Наладить процесс разработки, выпуска продуктов, тестирования, регрессионного тестирования, частичного обучения новых сотрудников и разработчиков, которые будут приходить.

— На каком мы сейчас этапе?

— Мы в середине выстраивания качественного процесса. Начало было заложено еще до меня. Но это длинный путь.

— Что для этого нужно – нанять еще несколько незрячих тестировщиков?

— Если коротко, то да. Разработкой занимается около 70 команд, и, конечно, я один не могу все тестировать. Это ведь и мобильная платформа, и веб-разработка, у которой свои особенности. Иногда нужно ездить на мероприятия, конференции, где-то выступать. Мы, например, с коллегой в этом году ездили в США на большую конференцию по мировым трендам и тенденциям в доступности. Я выступил, и все очень высоко оценили то, что делает Сбербанк в этом направлении.

— То есть нужна команда?

— Получается, что да. Работы много. Есть важное, но не срочное, а есть срочные задачи, которые нужно делать прямо сейчас. Поэтому всегда приходится разрываться. Если я сейчас проверяю доступность какого-то продукта, то не успеваю смотреть и адаптировать документы, в соответствии с которыми происходит разработка. Но нужно следить за актуальностью этих гайдлайнов, продвигать их, рассказывать командам, где они могут взять эту информацию, почему они могут поступать так или иначе.

Сейчас у нас идет большая работа по регрессионному тестированию, когда продукт проверяется на предмет сохранения основной функциональности. Ведь когда выходит обновление, новая функциональность может испортить старую. И это очень важный этап, которым нельзя пренебрегать. Недавно у нас произошло вот что: был редизайн вкладок в мобильном приложении. Вся суть этих вкладок осталась прежней, но код изменился. И это повлияло на доступность: вышло приложение, у которого вкладки были плохо озвучены. То есть для зрячих людей все работало, а для незрячих – нет. Чтобы избежать таких вещей, нужно проводить регрессионное тестирование.

— Получается, что незрячие видят суть приложения или сайта?

— Верно. В ряде случаев, незрячие пользователи могут видеть меньше информации. Например, если она представлена графически. Но в ряде случаев они видят то, что скрыто от зрячего пользователя. И это тоже большая проблема. Если на странице осталась какая-то старая информация, которую пользователь видеть не должен, скринридер ее прочитает.

— Как думаете, что еще нужно, чтобы людям с ограниченными возможностями было комфортнее?

— В «Особенном банке» мы говорим: «Идеальный мир – это тот, в котором наша команда осталась без работы». То есть, когда все сервисы и все физическое пространство будет доступным. Очень хотелось бы до этого дожить, но я понимаю, что это вряд ли случится в обозримом будущем.

На самом деле, главное – это люди вокруг нас. Если они сами будут готовы помочь, то людям с ограниченными возможностями будет гораздо проще и комфортнее. Даже если где-то не предусмотрен пандус или посреди дороги стоит столб, как у нас по пути на работу. Но довольно часто меня подхватывают коллеги, которые идут в том же направлении, что и я, помогая мне преодолевать это препятствие. Так что все зависит от людей и их отношения.

Поделись статьей с друзьями!